Спасение из ледяной могилы

 

fast

опытный

Daily "Час" , № 191, Александр КРАСНИТСКИЙ (17.08.00)
Толща арктической воды над головой. Песчаное дно. Лежащая на боку развороченная подлодка. Никакой надежды на спасение...


Хаим Шейнин, 62-летний библиотекарь из Филадельфии, до сих пор не может без содрогания вспомнить свою «другую жизнь». 40 лет назад, в марте 1960-го, он был курсантом Ленинградского высшего военно-морского училища им. Ленинского комсомола, знаменитого «подплава», и проходил практику на старенькой подлодке 613-го проекта в Баренцевом море — почти там же, где сейчас лежит «Курск».

Шейнин и два других курсанта были включены в состав команды лодки на время практики. Всего на борту подлодки находились 17 человек. Курсанты были зачислены торпедистами — и поэтому готовили залп боевыми торпедами из кормовых аппаратов.

Двигатель первой же торпеды не включился, и она осталась в трубе торпедного аппарата. «Это было странно, — вспоминает сегодня Шейнин. — Мы вернули торпеду назад в отсек». Беглый осмотр механизмов торпеды не выявил никакой неисправности. Предстоял более серьезный осмотр — но тут офицеры отдали команду: «Обед!»

Едва экипаж уселся за стол в кают-компании, лодку потряс взрыв. Взвыли сирены.

«Мы услышали ужасный грохот и страшный треск рвущегося металла. Лодка начала погружаться под каким-то немыслимым углом. Примерно через 15 минут мы легли на дно», — вспоминает бывший курсант Шейнин. Сегодня он полагает, что детонатор злополучной торпеды, видимо, сработал внутри отсека, и взрыв разворотил всю корму лодки.

Эта версия, впрочем, появилась много позже. Сразу же после взрыва никто на лодке не думал, что произошло. Цепочка командования прервалась, началась паника и давка у люка в переборке. Прекратить ее одному из офицеров удалось лишь выстрелом из пистолета поверх голов и обещанием в следующий раз стрелять в того, кто скажет хоть слово.

Перекличка показала, что вся команда уцелела: спас обед в кают-компании. Все 17 моряков надели прорезиненные шерстяные костюмы и кислородные маски.

Лодка лежала на глубине почти 300 метров, и единственным — мягко говоря, смертельно опасным — путем к спасению были носовые торпедные аппараты.

Один за другим подводники втискивались в торпедный аппарат. Оставшиеся закрывали внутреннюю крышку, после этого автоматически открывалась внешняя крышка и подводник выбирался наружу, в ледяную воду. Первый вылезший должен был, всплывая, разматывать трос, снабженный пробковыми поплавками через каждые несколько метров. Кончавшийся буем трос должен был стать путеводной нитью, а поплавки обозначали остановки для декомпрессии.

Курсант Шейнин покинул лодку седьмым: «Подниматься с такой глубины вы должны не меньше трех часов, иначе баротравма просто убьет вас. Но давление постоянно выталкивает вас, от лютого холода сводит тело, сердце перестает работать... Я поднялся за 2 часа...»

Оказавшись на поверхности, Шейнин почти ничего не видел. Давление разорвало капилляры глаз, рот был полон соленой жидкости — но не воды, а крови из разодранных легких: «Я отодрал кислородную маску и выплюнул кровь. Последним моим осмысленным действием было вцепиться в кислородные баллоны. Потом я потерял сознание».

Шейнин до сих пор не знает, как долго он провел в ледяной воде: «Март за Полярным кругом. Постоянные сумерки — то ли день, то ли ночь, то ли 5 дней...» Его подобрал советский военный корабль. Позднее, когда он три месяца отлеживался в барокамере госпиталя в Полярном, ему сказали, что спаслись все 17 человек. Правда, никого из них он больше не видел — и не пытался: «Несколько адмиралов пришли ко мне и приказали молчать. Была «холодная война». После 10 месяцев в госпитале Шейнин был списан вчистую — по состоянию здоровья.

«То, что я спасся — чудо. Чудо. Мы были даже глубже, чем «Курск» сегодня, на борту был взрыв, лодка была примитивная, времен Второй мировой», — рассказывает Шейнин. Он внимательно отслеживает любую информацию о «Курске»: «Понять не могу, почему они не выходят через торпедные трубы. (У ракетоносцев, и «Курска» в том числе, только один набор аппаратов — носовой — и именно этот отсек затоплен. — А. К.) Я ничего не знаю про этот тип подлодок, так что могу только молиться за них».

Из хроники катастроф на море


24 июня 1983 года советский атомный ракетоносец К-429 класса «чарли» затонул в нейтральных водах у берегов Аляски. Команда прожила, согласно записям в бортовом журнале, еще 24 дня. В августе того же года ВМФ СССР поднял лодку и через неполных два года вновь ввел ее в строй. По циничным правилам военной статистики, хотя на лодке и погиб весь экипаж, поскольку лодка была поднята, она не считается потерянной.


 

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru