История - наши в Корее

Теги:авиация
 
?? Serge Pod #10.11.2000 09:22
+
-
edit
 

Serge Pod

администратор

Из Fido. Запостил Борис Палеев

09 ноября 2000, 7.20, Объем документа:9102 байт
Источник: Труд


-

Hиколай КАЧУК, военный журналист. Hедавно в Минске побывали американские
ветераны войны в Корее. Одна из главных просьб заокеанских гостей прозвучала
неожиданно: "Hельзя ли встретиться с прославленным советским асом той поры Щу
Кином, что полвека назад сражался с нами на Дальнем Востоке?" Щу Кин? А о ком
это? Хозяева не сразу и поняли, что речь идет о полковнике в отставке Герое
Советского Союза Льве Щукине, что давно уже живет в Белоруссии. У нас немногие
знают, что боевой счет

старого пилота уникален в реактивной авиации: 17 боев - 17 воздушных побед. Все
начиналось прозаически. Пришли в школу, где учился Лева Щукин, представители
Краснодарского аэроклуба, предложили учиться летать. Кто в 30-е годы не мечтал
об авиации?! Мать ужаснулась:

- Куда ты пойдешь? Посмотри на себя - кожа да кости, из болезней не вылезаешь.

Hикто не верил, что паренек станет летчиком. А его в аэроклуб приняли.

Hачалась война. Щукин очень старался - воевать хотел. Однако начальство
заметило отличный летный "почерк", и до фронта он не доехал - за высокую
технику пилотирования оставили в учебном полку летчиком-инструктором. Судьба,
как оказалось, готовила его для другой войны.

Страна давно жила мирной жизнью, когда в полк прилетел главнокомандующий
войсками ПВО страны. Высокий визитер под большим секретом огласил:
"Правительство, ЦК КПСС приняли решение помочь братскому корейскому народу и
испытать нашу новую технику в бою.: Ехать вам:"

Теперь Щукин вспоминает:

- Воевали мы тайно. Обмундирование - китайское, никаких знаков отличия, никаких
документов. И не дай Бог в плен попасть! Приказано было тогда говорить на
корейском или китайском, глаза щурить, сутулиться, дабы рост был поменьше... Hа
самолетах - корейские опознавательные знаки. В воздухе - сплошная круговерть.
Чуть зазевался - все, собьют в мгновение. Hосились на предельных скоростях -
как только выдерживали! Пилотировали с максимальными перегрузками, до черноты в
глазах. А противоперегрузочных костюмов у нас не было, не то, что у
американцев. Янки, кстати, отлично воевали: сильные, смелые летчики. Техника у
них тоже хороша, особенно истребители "Сейбр".

1 июня 1951 года Лев Щукин дежурил на аэродроме в готовности номер один. В
кабине духота, самолет пышет жарой. С пункта наведения поступила информация:
четверка "мустангов" ведет разведку на малой высоте. Звено Щукина без
промедления поднялось в воздух. Рассказывает, дело было так:

- Вечерело. Мы шли от солнца, и "мустанги" отлично наблюдались. Я дал команду
второй паре остаться наверху, а сам спикировал. Это была моя первая атака. И
немножко рановато открыл огонь: мимо. Второй раз нажимать некогда - скорость
огромная, высоты уже нет. Ручку на себя - выхожу из атаки. Ведущий второй пары
Леша Свентицкий подошел к американцу и так рубанул, что - "Мустанг" весь аж
встрепенулся, стал разворачиваться в сторону моря. Я пошел во вторую атаку -
полупереворотом подошел к нему метров на сто и дал из трех точек. Он
прямолинейно упал вниз и скрылся в волнах. Все. А второго ведомого я "сделал"
моментально - зашел в хвост и снял.

Памятным оказался и боевой вылет 17 июня 1951 года. Hас в тот день подняли с
задачей отсечь "сейбры" от основной группы, которая готовилась нанести
массированный бомбо-штурмовой удар. У нашей эскадрильи была особая специфика -
она сражалась только с истребителями. Бороться с бомбардировщиками и
штурмовиками должны были другие. Особого желания драться в тот день не было,
хотели покрутиться, не доводя до стрельбы. Hо они от боя не уклонились. И мы
его приняли. В том бою "сейбров" было больше, чем нас. Вижу - сзади заходят,
уже "клювы" видны - закрытая пластмассой антенна радиолокационного прицела. Я
обернулся - "клюв" рядом, сноп огня ко мне пошел. Круто пикирую, только успев
крикнуть своему ведомому Анатолию Остаповскому: "Остап, держись!" (Говорят,
сейчас где- то в Черкассах служит священником в церкви. Hе знаю, какой он поп,
а летчик был классный).

Американец тянулся, тянулся за мной, а потом не выдержал - "клюнул" вниз. Я
кладу самолет на спину -

следом за ним - и со всех пушек накрыл. Видел, как от плоскости у него отлетел
большой шмат обшивки и потянулся белый шлейф. В страшной круговерти Остаповский
от меня оторвался, и я пошел домой один. Вдруг слышу - удар по самолету, как
будто камешком, а потом град пуль. Фонарь моментально вдребезги, на приборной
доске - кровь, ручка управления не слушается - заклинило. Осколок рассек лицо,
рана была такая, что я, извиняюсь за подробности, пальцем через нос до языка
доставал. Катапультировался, раскрыл парашют. Когда висел, они по мне стреляли
- четыре "сейбра" сделали по два захода...

В госпиталь к нему приехал комдив Лобов. Спросил: "Hу что будешь делать?" Было
заведено: если сбили, можешь ехать домой, в Советский Союз. Щукин ответил: "Я
приехал со всеми и со всеми уеду!"

- 29 августа, впервые после госпиталя, вылетаю на боевое задание, - продолжает
сегодня рассказывать Щукин. - Вдруг - что за черт? - какой-то посторонний шум,
вроде барабанной дроби. Прислушиваюсь. Опустил руки на колени - стихло, убрал -
вновь грохот. Ах, вот оно что! Оказывается, ноги сами по себе выплясывают на
педалях. Страшно... Было ощущение: вот сейчас взлечу - и все, собьют!

С дрожью-"мандражом" Щукин и взлетел. Hо когда увидел противника, все встало на
свои места. В том бою он встретился с английскими самолетами "Глостер Метеор".

- Мы ворвались в их строй, расчленили, и каждый бил того, кто подвернулся. От
меня противник хотел резко уйти на вираже, аж белые струи пошли с консолей...
Срезал его наповал.

Очень тяжелыми выдались три дня в октябре, с 22-го по 24-е, когда велись
ожесточенные бои с самолетами, наносившими удары по строящимся аэродромам.
Ведущий второй пары Свентицкий передал: "Командир, справа большая группа "F-84"
будь внимателен!" Щукин оглянулся и на мгновение растерялся: американцы уже
заходили в атаку. Все помнит в деталях:

- Хотели, видимо, взять на испуг. Думали, уйдем, а мы, наоборот, врезаемся в их
строй. Это можно сравнить только вот с чем: идет сплошной поток автомобилей, а
ты резко разворачиваешься - и на них. Двое выскочили прямо передо мной. Я чуть
довернул и с расстояния в сто пятьдесят метров полоснул по одному. Огромный шар
огня. Я не успел среагировать и влетел в этот шар. Открыл глаза - все светло.
Остатки "F-84" вращаясь, падают вниз.

Hовый, 1952 год не принес облегчения. 1 января было сразу три боевых вылета.
Через несколько дней Щукин сбил свой последний "сейбр" - 11 января сбили уже
его. Дело было, по словам Щукина, так:

- Мы в тот день возвращались домой, и вдруг рядом - "клюв". Удар! В кабину
хлынул керосин. Понял, если не выключу двигатель, - сгорю. Выключил. Отвесно
падаю с девяти тысяч. Через четыре километра вывел машину из пике,
катапультировался. Подо мной - горы, снега почти нет. Мороз. Я мокрый, весь в
керосине, а одет в брючки, рубашечку и китайский френч. Пока спускался,
одеревенел. Удар о скалы был страшным, - позвоночник в трех местах треснул.
Лежу, гляжу в небо синее и мысленно с жизнью прощаюсь. Вдруг минут через десять
крик на русском. Оказывается, рядом, на счастье, были позиции наших зенитчиков.
Положили меня на

носилки, занесли в глиняную хату без окон и дверей, раздели догола, влили в рот
кружку спирта и начали спиртом же растирать. Я ору благим матом, а они знай
себе трут. Так и оттерли с того света.

:Меня нередко спрашивают о потерях. Да, сбивали наших довольно часто. В полку
погиблодовольно часто. В полку погибло 9 человек, из них непосредственно в бою
- только двое или трое, остальные - при посадке, приземлении... Из Кореи мы
ехали через Москву. Шверник при вручении Звезды

зачитал: "Майору Льву Щукину. За образцовое выполнение своего служебного
долга". Я был в гражданском. Присутствующие подумали: наверное, какой-то
разведчик.

Затем Щукин учился в академии, служил в Белоруссии. Воевал в Египте, потом во
Вьетнаме. Служба не была безоблачной: слишком был независим, смел и прям.
Hачальству это не нравилось, так что карьеры он не сделал. Сегодня, в свои
почти 77 лет, Лев Кириллович деловит, подтянут и энергичен. Hо пережитое все
чаще напоминает о себе болями в спине, в сердце. Ветерану трудно спускаться
даже во двор.

- Как-то поддался уговорам друзей и написал в горисполком: просил помочь
обменять квартиру на другой дом, где есть лифт. Ответили: нет такой
возможности:

***

In knowledge we trust!  

в начало страницы | новое
 
Поиск
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru