[image]

Секреты Полишинеля или как судомоделисту не иметь проблем с компетентными органами

Перенос из темы «Чертежи подводных лодок [2]»
 
1 2 3 4 5
RU off-topic-off #03.12.2018 04:18  @sam7#10.06.2014 16:16
+
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★
sam7> Женя Иванов действительно отдувался во многом за других.
sam7> У него был допуск. А у Лемачко, который все передавал на Запад, из-за чего все и началось - ограничился беседой.

"Со шпионажем было связано и уголовное дело по обвинению Иванова Евгения по статье 75 УК РСФСР, то есть в разглашении государственной тайны.
Это преступление было совершено Ивановым в обстановке получившего широкое распространение в нашей стране в конце 70-х – начале 80 годов прошлого века различного рода коллекционирования. Что только эти коллекционеры ни собирали! И марки, и монеты, и медали, и ордена, и этикетки от спичечных коробков, и фарфоровые статуэтки, и многие другие экспонаты.

Конечно, абсолютное большинство этих филателистов, филуменистов, нумизматов и прочих собирателей были в целом безобидными и законопослушными. Однако, попадались и такие, с позволения сказать, «коллекционеры», которые выбрали предметом собирания материалы, относящиеся к области обороны страны. Они «коллекционировали» чертежи, фотографии, документы, макеты и другую информацию о Военно-Морском Флоте, Военно-Воздушных Силах, об артиллерии, ракетах, танках и т.п. Эти материалы они не только собирали, но и обменивались ими с другими «коллекционерами», в том числе и зарубежными. Такая деятельность представляла угрозу для безопасности государства, так как «коллекционеры» не ограничивались интересом к открытым материалам, но активно собирали информацию, составляющую государственную и военную тайну, и обменивались ею. В обмене такими материалами участвовали и иностранцы.
При этом подобные «коллекционеры» пользовались пробелами в отечественном законодательстве, в котором отсутствовали нормы уголовного и административного права, запрещающие несанкционированное получение сведений, составляющих государственную и военную тайну, а также распространение таких сведений лицами, завладевшими этой информацией при обстоятельствах, не связанных со службой или работой.

Между тем, во многих зарубежных странах установлена уголовная ответственность за подобные деяния. Например, в связи с этим самым делом Иванова я выезжал в служебную командировку в Прагу, о которой я подробнее расскажу несколько позже. Коллеги ознакомили меня там с Уголовным кодексом ЧССР, который содержал § 106 под заголовком «Поставление государственной тайны под угрозу».
Этот параграф гласил:
«(1) Кто выведывает государственную тайну с целью выдать ее постороннему лицу,
кто с такой целью собирает сведения, содержащие государственную тайну, или
кто государственную тайну постороннему лицу умышленно выдает, наказывается лишением свободы от шести месяцев до трех лет.
(2) Лишением свободы на срок от одного года до пяти лет наказывается виновный, если
а) деяния, указанные в абз. 1, касаются особо важной государственной тайны,
б) такое деяние совершает во время боевой готовности государства, или
в) постороннему лицу умышленно выдает государственную тайну, вопреки прямо возложенной на него обязанности по обеспечению ее сохранности».

Таким образом, субъектом распространения государственной тайны признавалось любое лицо, а не только тот, кому тайна бала доверена или стала известна по службе или работе. Кроме того, устанавливалась ответственность за выведывание государственной тайны с целью ее сообщения не только иностранному государству, зарубежной организации или их представителям, но любому постороннему лицу.

К сожалению, этот пробел в российском законодательстве не преодолен и до сих пор, несмотря на многочисленные публикации, в том числе и мои, с предложениями о внесении соответствующих дополнений УК РФ. Осенью 2008 года я участвовал в парламентских слушаниях в Государственной Думе, где вновь отстаивал необходимость дополнить УК РФ статьей 283.1 об ответственности за незаконное собирание сведений, составляющих государственную тайну. Меня выслушали со вниманием, пониманием и сочувствием, обещали в ближайшее время принять соответствующие дополнения к Уголовному кодексу, однако, как говорится, воз и ныне там.

Органы безопасности, конечно, не оставались равнодушными к деятельности «коллекционеров», оперирующих с секретной информацией. В отношении многих из них были осуществлены профилактические мероприятия. Изымались материалы, содержащие государственную или военную тайну. А в отношении тех из «коллекционеров», кто являлся субъектом преступления, предусмотренного статьей 75 УК РФ, то есть кто разглашал сведения, составляющие государственную тайну, которые были им доверены или стали известны по службе или по работе, возбуждались уголовные дела. Несколько таких дел было рассмотрено судами в разных регионах нашей страны. Одним из них и было уголовное дело по обвинению Иванова.

Следует отметить, что эффективность уголовно-правовой борьбы с посягательствами на секретную информацию в значительной степени препятствовали несовершенство и противоречивость действовавшего в то время законодательства, что сказалось при расследовании и рассмотрении в суде и дела Иванова.

Так, в УК РСФСР различались, по существу, три вида тайны: государственная тайна, государственная тайна военного характера и военная тайна. Первым двум видам тайны присваивались грифы «особой важности» и «совершенно секретно», а военной тайне – гриф «секретно. Установлена была и различная квалификация в зависимости от вида секретных сведений при совершении различных преступлений.

Например, если секретная информация передавалась (выдавалась) иностранному государству, зарубежной организации или их агентуре либо собиралась или похищалась для передачи этим «адресатам», виновный подлежал уголовной ответственности по пункту «а» статьи 64 УК РСФСР за измену Родине в форме шпионажа или выдачи государственной или военной тайны. При этом не имело значения, к какой из трех видов секретной информации относились эти сведения, а также и тот факт, являлся ли виновный военнослужащим или гражданским лицом.

Совершенно другая ситуация складывалась в случае, если виновный разглашал секретные сведения не адресатам, указанным в пункте «а» статьи 64 УК РСФСР, а другим лицам. Когда гражданское лицо разглашало секретные сведения первого или второго вида, имеющие грифы «особой важности» или «совершенно секретно», то оно подлежало уголовной ответственности по статье 75 УК РСФСР. По этой же статье было установлено наказание и для военнослужащих, которые разглашали государственную тайну невоенного характера.

Кроме того, для военнослужащих была установлена специальная уголовная ответственность за разглашение государственной тайны военного характера с грифами «особой важности» и «совершенно секретно», а также военной тайны (с грифом «секретно»). Эти деяния предусматривались статьей 259 УК РСФСР.
Гражданские лица ответственности за разглашение военной тайны (с грифом «секретно») не несли.

В настоящее время, после принятия Закона РФ «О государственной тайне» и УК РФ эти несообразности в значительной степени устранены.

Перейдем, однако, непосредственно к делу по обвинению Иванова. Работал он по вольному найму в одном из научно-исследовательских учреждений Военно-Морского Флота, где имел возможность получать сведения о кораблях ВМФ, в том числе содержащие государственную и военную тайну. Этими сведениями он щедро делился со своими знакомыми, среди которых был иностранец, чех по национальности, который довольно часто приезжал в Ленинград. В некоторых публикациях этого иностранца именовали Рене Егером. По традиции так и я буду его называть, хотя у него и была другая фамилия.

У Иванова были два увлечения. Во-первых, он коллекционировал сведения о кораблях ВМФ, для чего собрал огромное количество их фотографий. При этом он и сам вполне профессионально фотографировал корабли, для чего неоднократно выезжал в Севастополь, и обменивался фотоснимками с другими «любителями» военно-морской тематики. В его коллекции были фотоснимки и негативы новейших крейсеров, десантных судов, бронекатеров, тральщиков, подводных лодок и т.д. Во-вторых, он собирал макеты в масштабах 1:35 и 1:72 единиц бронетанковой техники нацистской Германии времен Второй мировой войны. При этом, как выяснилось при расследовании, оба увлечения у него переплетались, так как макеты, выпускаемые зарубежными фирмами, он получал в обмен на фотографии и другие сведения о советском Военно-Морском Флоте.

Имелись сведения, что большое количество сделанных им фотоснимков новейших советских военных кораблей Иванов отправлял по почте знакомым «коллекционерам». Письма и бандероли от Иванова шли в Москву, Куйбышев (ныне Самара), Кронштадт, Конаково, Севастополь, Керчь, Херсон, Алма-Ату (ныне Алматы). В городе Конаково жил некий Борис Лемачко, который пересылал полученные у Иванова материалы за рубеж. Лемачко впоследствии был профилактирован, так как по действовавшему в то время законодательству его действия не содержали состава преступления. Когда же Иванов познакомился с Егером, то материалы за границу стал направлять через него.

Было установлено, что немало фотографий военных кораблей, сделанных Ивановым, были опубликованы в английском военно-морском справочнике «Джейнс файтинг шипс». Это роскошное издание стоимостью 23 фунта стерлингов, с цветными и черно-белыми иллюстрациями. Шефом-редактором справочника в то время являлся капитан первого ранга Джон Е. Мур, в недавнем прошлом заместитель начальника военно-морской разведки Великобритании. По полученному нами заключению специалистов, исходящие от Иванова фотоснимки военных кораблей публикации в открытой печати и вывозу за границу не подлежали.

Получена была также информация, что Иванов располагает документом, изложенным в виде таблицы, в котором приводятся данные на крупные корабли ВМФ с указанием их названий, бортовых номеров, флотов их приписки и некоторых тактико-технических данных. С ним Иванов ознакомил некоторых своих знакомых.

Сотрудники контрразведывательного подразделения УКГБ сумели заполучить фотокопию этого документа. Через Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР проверили степень секретности сведений, содержащихся в нем. Генеральный Штаб вынес заключение: эти сведения составляют государственную тайну.

Стало известно, что примерно в это время Иванов выехал в Севастополь, взяв с собой фотокопию документа, о котором идет речь. По полученным сведениям, эту фотокопию Иванов передал своему знакомому по Севастополю, мичману Черноморского флота, тоже «коллекционеру». Принятыми мерами фотокопия у мичмана была изъята, а у него получено объяснение об обстоятельствах ее вручения ему Ивановым. Штаб Черноморского флота дал заключение, что в документе содержатся сведения, составляющие государственную тайну.

Все собранные в Севастополе материалы Особым отделом Черноморского флота были направлены в УКГБ по Ленинградской области. Здесь степень секретности сведений, содержащихся в документе, еще раз была проверена в штабе Ленинградской военно-морской базы. Заключение было то же самое: сведения составляют государственную тайну.

Поскольку действия Иванова создавали серьезную угрозу для безопасности страны, было решено возбудить в отношении него уголовное дело по признакам статьи 75 УК РФ. Иванов к этому времени уже возвратился из Севастополя.
Я возбудил уголовное дело и принял его к своему производству.
В связи с предстоящим большим объемом следственной работы (предстояло провести обыски у Иванова, у его многочисленных связей, изъять, осмотреть и оценить материалы, относящиеся к сфере обороны страны) была сформирована бригада следователей. К участию в осмотрах были привлечены специалисты в области военного дела, главным образом, офицеры ВМФ.

Поскольку имелись данные, что Иванов может помешать расследованию, я принял решение об его аресте. При этом я полагал, что имеются достаточные основания для предъявления ему обвинения по статье 75 УК РСФСР в связи с передачей им мичману фотокопии документа, о котором я уже упоминал. На тот период я не сомневался, что в документе содержится государственная тайна, так как по этому поводу однозначно высказались три военных штаба.

При обыске на квартире Иванова была изъята масса фотографий и других материалов, относящихся к военно-морскому флоту, в том числе и тот документ, фотокопию которого он передал мичману в Севастополе. Обнаружены были и многочисленные модели нацисткой бронетанковой техники, выпущенные иностранными фирмами.
Я довольно быстро установил психологический контакт с Ивановым. Виновным он себя признал и достаточно охотно давал показания о своей «коллекционной» деятельности. Ход допросов я фиксировал с помощью аудиозаписи, что впоследствии помогло чешским коллегам при расследовании дела по обвинению Егера, который был ими привлечен к уголовной ответственности за шпионаж.

Поскольку все три заключения о степени секретности документа с перечислением военных кораблей были получены до возбуждения уголовного дела, использоваться в качестве судебных доказательств они не могли. Поэтому необходимо было назначить новую экспертизу по данному вопросу. Я вынес постановление о проведении экспертизы по определению степени секретности сведений, содержавшихся в документе, который распространял Иванов. Экспертиза была поручена специалистам соответствующего управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Как уже отмечалось, я был уверен в том, что эти сведения будут признаны составляющими государственную тайну, поэтому назначение данной экспертизы считал в некоторой степени формальностью.

Какой же шок я испытал, когда из Генштаба прибыло заключение экспертизы! Ведь на этот раз эксперты признали, что документ содержит не государственную, а только военную тайну. Получалось, во-первых, что Генштаб противоречил своему предыдущему заключению. Во-вторых, возникал вопрос об обоснованности привлечения Иванова к уголовной ответственности: так как в документе сведений, содержащих государственную тайну, по мнению экспертов, не имелось, действия обвиняемого в части распространения данного документа не содержали признаков преступления, предусмотренного статьей 75 УК РСФСР. Обвинение по статье 259 РСФСР за разглашение военной тайны ему тоже не могло быть предъявлено, так как, не будучи военнослужащим, Иванов не являлся субъектом преступления, предусмотренного этой статьей. Ситуация создалась достаточно неприятная.

Правда, к моменту получения экспертного заключения я провел около десятка допросов свидетелей из числа близких знакомых Иванова. Они мне рассказали, что Иванов им разглашал сведения, относящиеся к тактико-техническим характеристикам новейшего атомного ракетного крейсера, строительство которого как раз завершалось. Тогда крейсер назывался «Киров», а в настоящее время он носит наименование «Петр Великий». Иванову эти данные стали известны по работе, так как он имел некоторое отношение к проектированию крейсера. Свидетели были допрошены самым подробнейшим образом. У них выяснялось, когда, где, при каких обстоятельствах, какие сведения о крейсере и в каком объеме разглашал им Иванов. Как было установлено, все эти разговоры происходили у них с Ивановым наедине, в отсутствие третьих лиц, прием каждому из них обвиняемый сообщал данные о крейсере в разном объеме.

Свидетелям разъяснялось, что они не должны распространять сведений о крейсере, полученные от Иванова. Должен отметить, что при этом было допущено значительное упущение. По-видимому, у каждого из них следовало бы отобрать подписку о неразглашении данных сведений, что в то время сделано не было.

Обвиняемый тоже был подробнейшим образом допрошен о разглашении им сведений о крейсере. Он подтвердил показания свидетелей в этой части, а также пояснил, что все известные ему данные о крейсере он сообщил своему знакомому чеху Егеру, когда тот приезжал в Ленинград. По словам обвиняемого, с Егером его познакомил Геннадий Петров, тоже «коллекционер», правда, интересовавшийся, главным образом, авиационной тематикой.

Я вынес постановление о производстве экспертизы по определению степени секретности сведений о крейсере, которые Иванов разгласил допрошенным мною свидетелям. Экспертиза была поручена специалистам соответствующего управления Генштаба. К постановлению я приложил копии протоколов допроса Иванова и свидетелей, в которых приводились факты разглашения обвиняемым интересующих следствие сведений.

Спустя некоторое время экспертное заключение мною было получено. И вновь я испытал шок: в заключении говорилось, что сведения, разглашенные Ивановым десятку свидетелей, в совокупности составляют государственную тайну. Естественно, использовать такое заключение в качестве судебного доказательства было невозможно.

Я назначил дополнительную экспертизу, в которой ставил вопрос: составляют ли государственную тайну сведения, которые обвиняемый разгласил каждому из свидетелей.
Наконец, прибыло заключение, из которого стало ясно, что восьми свидетелям Иванов разгласил сведения, составляющие государственную тайну, а остальным двум сообщил данные меньшего объема, которые содержали военную тайну.
Таким образом, в конечном итоге Иванову было предъявлено обвинение в разглашении государственной тайны восьми нашим соотечественникам.

Поскольку обвиняемый дал показания о передаче им сведений об атомном крейсере чеху Егеру, возникла необходимость его допроса. К тому же уже упоминавшийся Геннадий Петров, будучи допрошен в качестве свидетеля, показал, что однажды случайно увидел военное десантное судно на воздушной подушке. Судно он по памяти нарисовал дома. Хотя сам он этого не видел, но предположил, что из люка судна может выезжать танк, и нарисовал его рядом с судном. Рисунок он послал по почте Егеру, возможно, дополнив его указаниями на размеры судна. Через некоторое время его рисунок был опубликован в журнале «Маринер рундшау», издающемся в ФРГ. При этом под рисунком было указано, что на нем изображено десантное судно на воздушной подушке, имеющее по классификации НАТО наименование «Аист».

Заметим, что, несмотря на строгое предупреждение, Петров не прекратил «обмены» с зарубежными «коллекционерами», и через несколько лет был привлечен к уголовной ответственности за передачу представителям иностранной организации сведений, составляющих служебную тайну, по статье 76.1 УК РСФСР, которая была введена Кодекс Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 30 января 1984 года.
На наш запрос пражские коллеги сообщили, что в данный момент они не имеют возможности допросить Егера, так как он подозревается в шпионаже, в связи с чем решается вопрос об его аресте. Коллеги сообщили нам некоторые сведения в отношении Егера.

Согласно данным органов безопасности ЧССР, Рене Егер являлся инженером института водного хозяйства Чехословакии.
Во время Второй Мировой войны Егер в 1943 год служил писарем в немецкой организации «Технише нотхильфе» в Гамбурге. На 1980 год он являлся членом международного «Нэви рекордс клаб» и постоянным автором журнала «Маринер рундшау», издававшегося в ФРГ. Считался крупным специалистом по российскому и советскому военно-морскому флоту. Неоднократно выезжал по приглашению в Западный Берлин, Мюнхен, Нюрнберг. Поддерживал постоянную связь с западногерманскими специалистами по Военно-Морскому Флоту СССР Брейером и Шульц-Торге, а также с шеф-редактором британского сборника «Джейнс файтинг шипс» капитаном 1 ранга Муром.

Впоследствии, после привлечения Егера к уголовной ответственности, коллеги передали нам копию письма Мура Егеру, в котором, в частности, говорилось:
"Мой дорогой Рене!
Ваши три фотографии благополучно прибыли, но я не мог Вам сразу ответить, так как только что вернулся из США.
К сожалению, мне не удалось пока решить вопрос о снабжении Вашего юного техника необходимыми ему вещами…Я также буду очень рад начать этот обмен, который может быть чрезвычайно полезным и ценным".

Расследованием было установлено, что «юным техником» Мур именовал Иванова. Через Егера он расплатился с Ивановым за поставленные для сборника фотографии: за шесть фотоснимков торпедных и ракетных катеров обвиняемый получил модель танка «Ягдтигер», за фотографические изображения десантных судов на воздушной подушке – модель самоходной установки «Штурм-Гешютц».
Правда, вменять Иванову в вину публикацию в Великобритании фотографий советских военно-морских кораблей не было юридических оснований, так как, по заключению специалистов, эти фотоснимки не раскрывали сведений, составляющих государственную тайну. Поэтому их можно было бы отнести к так называемым «иным сведениям», которые выступали предметом посягательства при совершении шпионажа второго вида. Однако никаких доказательств непосредственного получения Ивановым от иностранной разведки заданий по собиранию и передаче этой информации в процессе расследования получено не было.

Осенью 1980 года чехословацкие коллеги получили данные, что Егер сведения об атомном крейсере, которые ему сообщил Иванов, передал разведке ФРГ. Подтвердились и данные о передаче им в журнал «Маринер рундшау» рисунка десантного судна, полученного от Петрова. Егер был арестован. Коллеги поставили перед КГБ СССР вопрос о командировании в Прагу сотрудника Второго Главного (контрразведывательного) управления и меня для оказания консультативной помощи при расследовании дела по обвинению Егера.
С собой я взял кассеты с аудиозаписью показаний Иванова, а также показания в отношении Егера, полученные во время расследования.

Встретившись с сотрудниками следственного подразделения Корпуса общественной безопасности МВД ЧССР, которые занимались делом Егера, мы обсудили имеющиеся у нас и у чехословацких коллег материалы и наметили направление дальнейшей работы с обвиняемым. Сам я, конечно, в его допросах не участвовал: это было бы нарушением суверенитета ЧССР, - но результаты допросов и последующую тактику мы постоянно обсуждали.

Егер подтвердил, что Иванов разгласил ему сведения относительно атомного крейсера. Впоследствии эти сведения экспертизой были признаны составляющими государственную тайну, и данный эпизод был тоже инкриминирован Иванову.

Пражские коллеги передали мне протоколы допроса Егера, которые я привез с собой.
Возник вопрос о том, как их использовать по делу Иванова. В качестве показаний приобщить их к делу Иванова было нельзя, так как для этого пришлось бы осуществить целый комплекс сложных мероприятий. Требовалось направить из Ленинграда отдельное поручение в Следственный отдел КГБ СССР, оттуда запрос должен был поступить последовательно в Генеральную прокуратуру СССР, затем в МИД СССР, МИД ЧССР, Генеральную прокуратуру ЧССР и, наконец, в МВД ЧССР. Уже после этого материалы должны были проделать обратный путь по той же цепочке. Для этого у меня не было времени, так как срок расследования по делу Иванова истекал. Я решил действовать по-другому. Привезенные материалы я осмотрел с участием переводчика, после чего приобщил их вместе с переводом к делу Иванова в качестве иных документов. В обвинительном заключении я ссылался на них, как на доказательства, подтверждающие виновность Иванова.

Ленинградский городской суд, рассмотрев дело по обвинению Иванова, тоже признал эти материалы в качестве доказательств. Суд признал Иванова виновным в полном объеме предъявленного ему обвинения и приговорил его к лишению свободы."
   1818
RU sam7 #03.12.2018 19:18  @off-topic-off#03.12.2018 04:18
+
+1
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
off-topic-off> "Со шпионажем было связано и уголовное дело по обвинению Иванова Евгения по статье 75 УК РСФСР, то есть в разглашении государственной тайны.

А кто пишет-то?
   11.011.0
+
-
edit
 

GOLF_stream

опытный
★☆
sam7> А кто пишет-то?

Ты смог всё это прочесть? Герой!
   56.056.0
+
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
sam7>> А кто пишет-то?
G.s.> Ты смог всё это прочесть? Герой!

Я - участник событий, мне интересно.
Пишет ли допрашивавший опрашивавший меня или нет.

Особых ошибок не заметил, в части, что знаю. Хотя нет, в любой публикации, что за всю свою жизнь читал, всегда есть ошибка, враньё или неточность. Всегда.
Здесь - место работы Иванова.

А оценки/отношение пишущего к событиям - сообразно времени.
   11.011.0
RU off-topic-off #03.12.2018 21:50  @sam7#03.12.2018 20:30
+
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★
sam7> Я - участник событий, мне интересно.
sam7> Пишет ли допрашивавший опрашивавший меня или нет.
Ну если Вы его фамилию помните, то понять будет нетрудно
   1818
RU sam7 #03.12.2018 21:54  @off-topic-off#03.12.2018 21:50
+
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
off-topic-off> Ну если Вы его фамилию помните, то понять будет нетрудно

Справку даже храню.
Но там не один расследовал. И вряд ли я с главным общался, молодой был. Даже на суд не вызывали.

Поэтому и спросил.

Не хотите - не говорите.
   11.011.0
RU off-topic-off #03.12.2018 23:21  @sam7#03.12.2018 21:54
+
+1
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★
off-topic-off>> Ну если Вы его фамилию помните, то понять будет нетрудно
sam7> Не хотите - не говорите.

Рябчук его фамилия

Автор таких книг как


   1818
RU sam7 #03.12.2018 23:23  @off-topic-off#03.12.2018 23:21
+
+1
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
off-topic-off> Рябчук его фамилия

Не, не он, даже не слышал.

Но за историю - спасибо, повспоминал.
   11.011.0

Илия

аксакал

sam7> Но за историю - спасибо, повспоминал.

Дополните историю. Наверняка, знаете больше. Я ее знаю в изложении Сергея Сергеевича Бережного.
   1919
+
+4
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
sam7>> Но за историю - спасибо, повспоминал.
Илия> Дополните историю. Наверняка, знаете больше. Я ее знаю в изложении Сергея Сергеевича Бережного.

Опрос шёл с 10 до 18-ти.
Сумбурно отвечал, суетливо подбирая слова, дабы не навредить.
Даже чая за всё это время не предложили, не говоря, чтобы поесть где-то.

Но, в итоге, нормальный протокол подписал.

Уже уходя, мне вслед:

"Но вы знаете намного больше, чем сказали".

И тут я, молодой щенок, расплылся в улыбке.
Бери меня тёпленького.

Но ничего, никаких последствий не было, даже ограничений в форме.
А по делу ничего не расскажу.
   11.011.0
RU Илия #21.09.2019 23:47  @off-topic-off#03.12.2018 04:18
+
-
edit
 

Илия

аксакал

off-topic-off> Ленинградский городской суд, рассмотрев дело по обвинению Иванова, тоже признал эти материалы в качестве доказательств. Суд признал Иванова виновным в полном объеме предъявленного ему обвинения и приговорил его к лишению свободы.

Интересно, через сколько он вышел и что было с ним потом?
   1919
+
+2
-
edit
 

sam7

администратор
★★★★★
Илия> Интересно, через сколько он вышел?

4 года от звонка до звонка.
   11.011.0
RU off-topic-off #22.09.2019 14:01  @Илия#21.09.2019 23:47
+
+1
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★
off-topic-off>> Ленинградский городской суд, рассмотрев дело по обвинению Иванова, тоже признал эти материалы в качестве доказательств. Суд признал Иванова виновным в полном объеме предъявленного ему обвинения и приговорил его к лишению свободы.
Илия> Интересно, через сколько он вышел и что было с ним потом?

Хороший вопрос. Жаль что я счас не в Питере, пробил бы. Но попробую.
   1919
RU off-topic-off #22.09.2019 14:04  @sam7#03.12.2018 23:23
+
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★
off-topic-off>> Рябчук его фамилия
sam7> Не, не он, даже не слышал.

На таких делах всегда бригады работают + следств.действия по поручению. Этот точно был именно работающим а не прислонившимся :-)
   1919
RU off-topic-off #24.09.2019 16:36
+
-
edit
 

off-topic-off

аксакал
☆★★

"Так-то цензуры у нас нет, конечно, но..."

Но про определенных людей можно публиковать только хвалебные оды. Утром в "Известиях" была опубликована статья Ильи Крамника "Пиар и его команда: достижения Сергея Шойгу на посту министра обороны" . Через несколько часов ее удалили не только с сайта, но и из кэша Гугла. Если вы полагаете, что там… //  twower.livejournal.com
 
   1919
+
+2
-
edit
 

abereza

втянувшийся

Илия> Интересно, через сколько он вышел и что было с ним потом?
Что сейчас с Евгением не знаю, а в 2005 общались. Занимался моделями,макетами. Один из лучших моделистов кого я знаю лично...
   77.0.3865.9277.0.3865.92
AD Реклама Google — средство выживания форумов :)
VN Deadushka Mitrich #04.10.2019 06:35  @sam7#22.09.2019 09:23
+
+1
-
edit
 

Deadushka Mitrich

опытный

Илия>> Интересно, через сколько он вышел?
sam7> 4 года от звонка до звонка.
Мне Женя рассказывал, что последний год он на "химии" был...
   77.0.3865.9277.0.3865.92
Последние действия над темой
1 2 3 4 5

в начало страницы | новое
 
Поиск
Поддержка
Поддержи форум!
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку
Настройки
Твиттер сайта
Статистика
Рейтинг@Mail.ru